Военный разговорник и переводчик до 1945 г.

 
 
Почти через шестьдесят лет молчания вышла в Израиле книга на иврите "Еврей на службе Рейха" - захватывающее документальное повествование советского разведчика Якова Ингермана. Сегодня книга издана на бывшей родине разведчика. Руководителем проекта русскоязычного издания стал Андрей Васильев, который встретился с автором в Тель-Авиве при содействии журналиста Александра Ступникова, чья статья и позвала Васильева в дорогу. Андрей надеялся, что Яков Ингерман сумеет помочь ему побольше узнать о боевом пути известной разведчицы Тамары Васильевой - родной сестры отца.

Путь в глубинную разведку у Якова Ингермана и Тамары был во многом похож. Почти в одно время окончили разведшколу; и Тамару, и Якова, каждого в свое время, сбросили парашютом во вражеский тыл. И она, и он представились оккупантам как фольксдойче и служили переводчиками, тайно доставляя Красной Армии важные сведения о противнике. Однако Тамара перед самым концом войны была запеленгована под городом Инстенбургом (Черняховск) и, приняв бой в окружении, взорвала себя и немцев гранатой.

А.В.Васильев посылал запросы о Якове в министерства обороны России и Украины, в органы госбезопасности, но безрезультатно. Удивляться не следует: многие материалы о разведчиках того времени еще далеко не рассекречены. Яков Ингерман дал согласие на русское издание. Андрей договорился с киевским издательством "Оптима", нашел спонсоров издания и опытных переводчиков - Элизу и Игоря Гильбоа. Большую помощь оказали и друзья семьи Ингермана Ализа Брайер и Ури Горан. Яков Ингерман успел познакомиться с русской версией книги, обрадовался согласию бывшего диверсанта - разведчика Сталинградского фронта В.И.Пятницкого участвовать в проекте.

"Меня удивляет, - пишет Пятницкий, - что руководство ГРУ (Главного разведуправления) решило забросить в вермахт еврея. Ведь его акцент и обрезанное "мужское достоинство" должны были моментально расшифровать нашего агента". Андрей Васильев ознакомил недавно с книгой и легендарного разведчика генерал-майора Е.С.Березняка (майор "Вихрь"). Он высоко отозвался о человеческих качествах, которыми надо было обладать разведчику, чтобы так перевоплотиться и не быть раскрытым. Удивляет многолетняя задержка с публикацией мемуаров. Хотя у Якова было "алиби" - после окончания войны он почти четверть века служил в израильской разведке.

Возможно, некоторым читателям все, что произошло с Ингерманом, покажется надуманным и фантастичным, но автор мемуаров, предвидя возможные сомнения, сопроводил свой рассказ подлинными документами того времени. До сих пор живы отдельные его сослуживцы, друзья и враги. Один из них - бывший однополчанин Якова, закоренелый нацист, узнав израильский адрес Ингермана, прислал ему письмо, в котором сказано: "Из-за таких, как ты, Германия проиграла войну". Что ни говори - откровенно и верно.

Даже в самом фантастическом сне тогда, летом 1941 года, Якову Ингерману не могло присниться, что он, молодой учитель и комсомольский активист, еврей, станет солдатом фашистского вермахта, пройдет в ненавистной форме всю войну и завершит ее с партизанами-гарибальдийцами в Италии. А потом был Израиль, и новые войны, и тридцать лет в израильской разведке. Но все это было потом.

Война застала его в украинской Шепетовке, где молодой учитель начал работать в школе. Мобилизованный, он отступал вместе с армией, пока не был ранен и не оказался в ростовском госпитале. Там к нему обратился офицер разведки с предложением после выписки пройти курс в диверсионной спецшколе.

- Нас пекли как блины, - вспоминает Ингерман - Курс занимал всего несколько месяцев. При этом никто не знал, какое конкретно задание и где он будет выполнять. Никаких подробных "легенд" не разрабатывалось. Нас готовили для диверсионной работы в тылу немцев. И вдруг по завершении курса мне, как и другим, выдали конверт, где было указано задание и место заброски. Я чуть не упал в обморок от неожиданности. Командование направляло меня за линию фронта в район Таганрога с целью внедриться в фашистскую армию. Была "явка" - якобы дальние родственники - и история о том, что, мол, моя мать немка, а отец - репрессированный коммунистами казак. Отсюда и хорошее знание немецкого языка, и ненависть к режиму. На самом деле немецкий я действительно знал хорошо, серьезно учил его. Но одно дело - партизанская и подпольная работа, а другое - хоть и голубоглазый, но тем не менее чистокровный, да еще обрезанный еврей. Цель заброски - вермахт - показалась мне самоубийственной. Командир, услышав мои доводы, только махнул рукой: мол, двум смертям не бывать...

Так летом 1942 года Якова Ингермана и еще одного выпускника разведкурсов забросили в тыл врага. У каждого было свое задание, но так случилось, что судьба через какое-то время трагически свела их вместе. Для начала Ингерман обосновался у якобы дедушки, оставленного для подпольной работы. Оглядевшись, он однажды подошел к немецким солдатам и попросил у них почитать газету на немецком языке. Слово за слово - и вскоре Якова пригласили работать переводчиком. Это был первый шаг к выполнению задания. Еще через какое-то время его, как переводчика, востребовало местное гестапо. И именно там он вновь встретился с товарищем по заброске. Захваченный в плен разведчик был так избит, что не мог говорить, но показал, что узнал Якова. И не выдал. Вскоре его расстреляли.

Ингерман между тем продвинулся до настоящей военной службы. Разбитного молодого парня, "фольксдойче", взяли во вспомогательную строительную часть, с которой он пошел на восток, оставаясь переводчиком и старательно избегая совместных бань. Он настолько приглянулся командиру роты, что тот перед строем объявил о намерении после войны забрать парня в свою семью и считать его приемным сыном. Яков же тем временем связывался с подпольем, передавал информацию, документы, а по случаю - и оружие.

- Меня все время мучила одна и та же мысль: что я делаю здесь, рядом с врагом. На фронте люди гибнут. А я что-то передаю, какую-то мелочь. Мне казалось, что я слишком мало делаю для Родины. Но Центр запретил мне даже думать об уходе к партизанам.

Его часть ремонтировала линии электропередачи и водопроводы, несколько раз их привлекали к охране советских военнопленных, но фронт был где-то далеко. В 1943 году он стал отступать почти тем же путем, как отступал вместе с Советской армией в сорок первом. И везде были связи с подпольщиками, перед которыми Яков всегда представлялся как просто "друг". Сейчас он осознает, что далеко не всегда был осторожен, и потому верит в ангела-хранителя. Но признает, что тогда, во время войны, ненависть почти заглушила страх. Когда часть проезжала родную Шепетовку, Яков не выдержал и удрал в самоволку - чтобы узнать о судьбе своих родственников. Они все погибли.

А потом "стройбатников" перебросили в Италию. Яков к этому времени уже был ефрейтором, чувствовал себя уверенно, но, потеряв связь с Центром, сам вышел на местных подпольщиков. Сначала присматривался к людям, потом заговорил. И не ошибся. Передавал оружие и информацию, однажды помог переправиться в горы группе бежавших советских военнопленных. И по сей день документ - благодарность от партизан-"гарибальдийцев" Ингерман считает своей самой высокой наградой. Американцев, освободивших Италию, он встречал уже вместе с товарищами, в гражданской одежде, с оружием, трехцветной национальной повязкой на рукаве и с молодой женой, дочерью итальянской графини Ольги Марино, которая участвовала в Сопротивлении и прятала партизан.

В то время в Италии были очень сильны коммунисты, Советский Союз уважали, и Яков не чувствовал себя чужим, хотя и хотел вернуться на Родину. После победы он вместе с женой направился в |Милан, узнав, что там якобы открылась советская миссия. Они хотели вместе вернуться в СССР. Но тут произошла удивительная встреча, которая вновь в корне изменила его судьбу. Молодые решили добираться в Милан через Венецию. Просто чтобы по дороге посмотреть этот город. И вдруг на улице Яков увидел группу молодых парней в английской военной форме с еврейскими шестиконечными звездами. Он не смог пройти мимо. Это были солдаты Еврейской бригады, сформированной в Палестине во время войны, когда войска Роммеля рвались в Египет. Теперь эти парни занимались отправкой уцелевших евреев в будущее еврейское государство.

- Куда тебе возвращаться, - сказали они. - У тебя ни дома, ни близких. Оставайся, помоги нам. И таким, как ты. И себе.

Яков остался с ними. А вскоре вместе с женой нелегально прибыл в Палестину. Они поселились в кибуце - сельскохозяйственной коммуне, где все работали, заменяя друг друга, ели в одной столовой, не получали зарплаты и верили в создание своего государства и... в Советский Союз.

- Мне и сейчас больно, когда я думаю о распаде СССР, - признается Яков. - Социализм - это не картошка, нельзя просто так все отбросить. Я хорошо помню, как в кибуце висели портреты Ленина и Сталина. И мы хотели построить светлое социалистическое будущее на этой земле. Поэтому я окончил офицерские курсы и в 1948 году воевал за независимость только что провозглашенного Израиля в чине майора. Мы хотели построить справедливый и единый Израиль - как для евреев, так и для живущих на этой территории арабов. Не вышло.

Они расстались с женой. Но неожиданно выяснилось, что его мать выжила в войне, и ему удалось переправить ее в Израиль, где она прожила до 96 лет и очень гордилась сыном. Тем более что три десятилетия, до пенсии, Яков проработал в израильской разведке. Чем он занимался, не говорит и сейчас. Известно лишь, что в начале шестидесятых получил награду "За вклад в укрепление безопасности страны". В разведке он встретил и свою вторую, нынешнюю, жену. Они живут вдвоем, читают друг другу вслух его любимого Гейне на иврите и обсуждают политику. Он ни разу не был ни в Союзе, ни в СНГ, хотя каким-то образом сохранил прекрасный русский язык. Их дочь - профессор университета. Дочь от первого брака перебралась в... Германию. А внук на момент нашей встречи сидел в военной тюрьме за отказ служить, как он считает, на "оккупированных территориях".

- Я горжусь этим мальчиком, - говорит Яков. - У него есть характер. Мы воевали всю жизнь и построили то, что построили. Мы воевали с фашизмом, у нас была мечта и была идея. Сегодня я этого не вижу. Что будет с миром, с нашими внуками, с Израилем через пятьдесят лет? И будет ли Израиль? Я в этом не уверен...

А.Ступников: Еврейский солдат вермахта
С.Цванг: Разведчик заговорил по-русски